Неточные совпадения
В
доме были открыты все окна, антресоли были заняты квартирою учителя-француза, который славно брился и был большой стрелок:
приносил всегда к обеду тетерек или уток, а иногда и одни воробьиные яйца,
из которых заказывал себе яичницу, потому что больше в целом
доме никто ее не ел.
Котят было пять. Когда они выросли немножко и стали вылезать из-под угла, где вывелись, дети выбрали себе одного котенка, серого с белыми лапками, и
принесли в
дом. Мать раздала всех остальных котят, а этого оставила детям. Дети кормили его, играли с ним и клали с собой спать.
За окном тяжко двигался крестный ход: обыватели города, во главе с духовенством всех церквей, шли за город, в поле — провожать икону Богородицы в далекий монастырь, где она пребывала и откуда ее
приносили ежегодно в субботу на пасхальной неделе «гостить», по очереди, во всех церквах города, а
из церквей, торопливо и не очень «благолепно», носили по всем
домам каждого прихода, собирая с «жильцов» десятки тысяч священной дани в пользу монастыря.
И, на волнах витязя лелея,
Рек Донец: «Велик ты, Игорь-князь!
Русским землям ты
принес веселье,
Из неволи к
дому возвратясь».
— «О река! — ответил князь. — Немало
И тебе величья! В час ночной
Ты на волнах Игоря качала,
Берег свой серебряный устлала
Для него зеленою травой.
И когда дремал он под листвою,
Где царила сумрачная мгла,
Страж ему был гоголь над водою,
Чайка князя в небе стерегла».
Я не знаю, с чем сравнить у нас бамбук, относительно пользы, какую он
приносит там, где родится. Каких услуг не оказывает он человеку! чего не делают
из него или им! Разве береза наша может, и то куда не вполне, стать с ним рядом. Нельзя перечесть, как и где употребляют его.
Из него строят заборы, плетни, стены
домов, лодки, делают множество посуды, разные мелочи, зонтики, вееры, трости и проч.; им бьют по пяткам; наконец его едят в варенье, вроде инбирного, которое делают
из молодых веток.
Обошедши все дорожки, осмотрев каждый кустик и цветок, мы вышли опять в аллею и потом в улицу, которая вела в поле и в сады. Мы пошли по тропинке и потерялись в садах, ничем не огороженных, и рощах. Дорога поднималась заметно в гору. Наконец забрались в чащу одного сада и дошли до какой-то виллы. Мы вошли на террасу и, усталые, сели на каменные лавки.
Из дома вышла мулатка, объявила, что господ ее нет
дома, и по просьбе нашей
принесла нам воды.
А вторая эта жена, уже покойница, была
из знатного, какого-то большого генеральского
дома, хотя, впрочем, как мне достоверно известно, денег подполковнику тоже никаких не
принесла.
Чуть свет являлись на толкучку торговки, барахольщики первой категории и скупщики
из «Шилова
дома», а
из желающих продать — столичная беднота: лишившиеся места чиновники
приносили последнюю шинелишку с собачьим воротником, бедный студент продавал сюртук, чтобы заплатить за угол,
из которого его гонят на улицу, голодная мать, продающая одеяльце и подушку своего ребенка, и жена обанкротившегося купца, когда-то богатая, боязливо предлагала самовар, чтобы купить еду сидящему в долговом отделении мужу.
— Вот мы и
дома, — сказал спутник и заорал диким голосом: — Проснитесь, мертвые, восстаньте
из гробов! Мы водки
принесли!..
Возница привез меня в Александровскую слободку, предместье поста, к крестьянину
из ссыльных П. Мне показали квартиру. Небольшой дворик, мощенный по-сибирски бревнами, кругом навесы; в
доме пять просторных, чистых комнат, кухня, но ни следа мебели. Хозяйка, молодая бабенка,
принесла стол, потом минут через пять табурет.
По вечерам
из застольной доносятся звуки сечек, ударяемых о корыта; это рубят капусту; верхние листы отделяют для людских серых щей; плотные кочни откладывают на белые щи для господ; кочерыжки
приносят в
дом, и барышни охотно их кушают.
Из пустыни старец
В царский
дом приходит,
Он
принес с собою,
Он
принес с собою
Прекрасный камень,
Толь прекрасный, прелюбезный,
Предрагий.
Знакомые, состоявшие большею частью
из молодых людей, охотно ссужали время от времени радушную маменьку трех молоденьких дочек небольшими субсидиями, не желая терять знакомства в
доме, где они проводили очень весело время. По наружности это была среднего роста весьма почтенная старушка, с претензиями на аристократические манеры и тонкость обращения. Дети не
приносили ей много радостей.
— То-то, говорю: чти! Вот мы, чернядь, как в совершенные лета придем, так сами домой несем! Родитель-то тебе медную копеечку даст, а ты ему рубль
принеси! А и мы родителей почитаем! А вы, дворяна, ровно малолетные, до старости все
из дому тащите — как же вам родителей не любить!
Только обязательная служба до известной степени выводила его
из счастливого безмятежия. К ней он продолжал относиться с величайшим нетерпением и, отбывая повинность, выражался, что и он каждый день
приносит свою долю вреда. Думаю, впрочем, что и это он говорил, не анализируя своих слов. Фраза эта, очевидно, была, так сказать, семейным преданием и запала в его душу с детства в родном
доме, где все, начиная с отца и кончая деревенскими кузенами, кичились какою-то воображаемою независимостью.
— Не лучше вас: друг друга стоим! — отвечал Калинович, и вообще заметно было, что вместо ожидаемого сближения с губернатором он целый вечер намеревался любезничать с хозяйкою; но
из дома принесли ему записку, при чтении которой заметное чувство удовольствия показалось на лице его.
Как и зачем он тут появился? Еще полчаса перед тем он выбежал, как полоумный,
из дому, бродил несколько времени по улицам, случайно очутился на пожаре и бросился в огонь не погибающую, кажется, спасать, а искать там своей смерти: так, видно, много прелести и наслаждения
принесло ему брачное ложе.
Восьмого мая, вернувшись с последнего экзамена, закона божия, я нашел
дома знакомого мне подмастерье от Розанова, который еще прежде
приносил на живую нитку сметанные мундир и сюртук
из глянцевитого черного сукна с отливом и отбивал мелом лацкана, а теперь
принес совсем готовое платье, с блестящими золотыми пуговицами, завернутыми бумажками.
…В субботу на Пасхе
приносят в город
из Оранского монастыря чудотворную икону Владимирской Божией Матери; она гостит в городе до половины июня и посещает все
дома, все квартиры каждого церковного прихода.
После двухлетнего трезвого житья рюмка водки подействовала на меня слегка опьяняюще. В мозгу и по всему телу моему разлилось чувство легкости, удовольствия. К тому же я стал ощущать вечернюю прохладу, которая мало-помалу вытесняла дневную духоту… Я предложил пройтись.
Из дома принесли графу и его новому другу-поляку их сюртуки, и мы пошли. За нами последовал и Урбенин.
Мы пили чай, второй раз разговелись, чтобы поддержать компанию старику, изображавшему хозяина
дома. На другой день я
принес свой чемодан
из соседних номеров Голяшкина, излюбленных актерами. Федор вынул черную пару и белую полотняную и повесил в гардероб.
Такое восклицание вырвалось у княжны Людмилы Васильевны Полторацкой при виде стоявшего в ее будуаре нового роскошного букета
из белых роз. Агаша поставила его в большую вазу на столике около кушетки, так как букет
принесли в то время, когда княжны не было
дома. Она сделала в этот день довольно много визитов с затаенною мыслью узнать что-нибудь о происшедшем столкновении между графом Свиридовым и князем Луговым.
Улитушка ознаменовала свое вступление в господский
дом тем, что взяла у Евпраксеюшки
из рук самовар и с форсом и несколько избочась
принесла его в столовую, где в то время сидел и Порфирий Владимирыч.
К ней часто приходила Матица,
принося с собой булки, чай, сахар, а однажды она даже подарила Маше голубое платье. Маша вела себя с этой женщиной, как взрослый человек и хозяйка
дома; ставила маленький жестяной самовар, и, попивая горячий, вкусный чай, они говорили о разных делах и ругали Перфишку. Матица ругалась с увлечением, Маша вторила ей тонким голосом, но — без злобы, только
из вежливости. Во всём, что она говорила про отца, звучало снисхождение к нему.
Салтыкова медленно вышла
из беседки и направилась в
дом. Позванные ею люди, которым она сказала, что барину сделалось дурно в беседке, а Фимка куда-то скрылась,
принесли в
дом уже холодеющий труп своего барина. Дарья Николаевна удалилась к себе. Без нее совершили последний туалет, отошедшего в вечность Глеба Алексеевича Салтыкова: обмыли тело и положили на стол под образа в зале. У стола зажгли принесенные
из церкви свечи.
За день до отъезда сестер
из Парижа Долинский
принес к ним несколько эстампов, вложенных в папку и адресованных: Илье Макаровичу Журавке, по 11-й линии,
дом Клемснца.
— Я стороной, осторожно расспросил хозяина гостиницы. Он рассказал мне, что вновь прибывший редко отлучался
из дома днем и все что-то писал, выходил изредка по вечерам, деньги платил аккуратно, а обеды ему
приносили из общественного собрания.
— Скоро, скоро! Я
принесу вам радостную весточку
из высокого
дома. Я явлюсь, быть может, сам к вам сватом от барышни Татьяны Петровны.
Не жаль ей этого домика, хотя в нем, благодаря ее присмотру, все еще свежо и нарядно. Опрятность
принесла она с собою
из родительского
дома. В кабинете у мужа, по ту сторону передней, только слава, что «шикарно», — подумала она ходячим словом их губернского города, а ни к чему прикоснуться нельзя: пыль, все кое-как поставлено и положено. Но Север Львович не терпит, чтобы перетирали его вещи, дотрагивались до них… Он называет это: «разночинская чистоплотность».
Сердобольный Семен Иоаникиевич, конечно,
принес в
дом свою живую находку и сдал девочку Антиповне, которая отогрела ее, обмыла и одела в белье и платьице своей питомицы Ксюшеньки,
из которого она уже выросла.
Прошел сорокоуст после смерти г-жи Z, и Тони возвратилась в свое семейство,
принеся в него ту же простоту нрава, доброту души и любовь к родным, которые
из него некогда вынесла и которых не могли извратить годы, проведенные в роскоши аристократического
дома и в большом свете.
Граф явился как самый преданнейший и доброжелательствующий друг
дома и
принес тысячу извинений, что так давно не бывал. Хозяева отвечали ему улыбками, а Перехватов, сверх того, пододвинул ему слегка стул, и, когда граф сел, он предложил ему
из своей черепаховой, отделанной золотом сигарочницы высокоценную сигару.
(Дяде Васе постоянно
приносили обед в возраст
из дому, и это, между прочим, служило поводом некоторого уважения к нему со стороны воспитанников.
Я уже несколько дней назад вывесил на дверях объявление о бесплатном приеме больных; до сих пор, однако, у меня был только один старик эмфизсматик да две женщины
приносили своих грудных детей с летним поносом. Но все в Чемеровке уже знают меня в лицо и знают, что я доктор. Когда я иду по улице, зареченцы провожают меня угрюмыми, сумрачными взглядами. Мне теперь каждый раз стоит борьбы выйти
из дому; как сквозь строй, идешь под этими взглядами, не поднимая глаз.
Посещая нас и
принося нам разные непрошенные вести
из дома Сержа, он выуживал, где мог, разные сплетнишки о Христе — и, снабжая их своими комментариями, сносил туда.
Между тем весь день ходили, считали, хлопотали; беготня в
доме начиналась с пяти часов утра и постоянно слышалось «подай», «
принеси», «сбегай», и прислуга обыкновенно к вечеру уже выбивалась
из сил.
На улицу, к миру, выходили не для того, чтобы поделиться с ним своими мыслями, а чтобы урвать чужое, схватить его и,
принеся домой, истереть, измельчить в голове, между привычными тяжелыми мыслями о буднях, которые медленно тянутся
из года в год; каждый обывательский
дом был темницей, где пойманное новое долго томилось в тесном и темном плену, а потом, обессиленное, тихо умирало, ничего не рождая.
— Вот потому-то я и советую отдать ее
из дома, — вы слишком балуете Тасю, a в пансионе моего двоюродного брата с ней будут обращаться взыскательно, но справедливо. Это
принесет ей только одну пользу, — проговорила недовольным голосом Марья Васильевна.
— «Общество» указало мне на несколько невест, но думаю, что ваши условия для меня будут самыми подходящими.
Из этой вот записки, данной мне секретарем «Общества», видно, что вы
приносите с собой мужу
дом на Плющихе, 40 тысяч деньгами и тысяч на пять движимого имущества… Так ли это?
Возвратившись домой, я целое утро провел в раздумье, ездил потом к Курдюмову, чтобы растолковать, какое зло
принес он любимой им женщине, и прямо просить его уехать
из Москвы, заезжал к Надине растолковать ее ошибку, но обоих не застал
дома, или меня не приняли, а между тем судьба готовила новый удар бедной Лиде.
Засветились факелы; сильный ветер беспрестанно задувал их, беспрестанно надлежало
приносить огонь
из домов соседственных.
Вышел
из дома с сорока копейками, а
принес домой шестьдесят восемь копеек.
Елена Андреевна (застегивая мужу пальто). Милый Илья Ильич,
принесите мне
из дому мою шляпу и тальму!
— Ну, положим, я снесу и голод, и срам, но ведь у меня, господи, еще попадья есть! Ведь я ее
из хорошего
дома взял! Она белоручка и нежная, привыкла и к чаю, и к белой булке, и к простыням… Она у родителей на фортепьянах играла… Молодая, еще и двадцати лет нет… Хочется небось и нарядиться, и пошалить, и в гости съездить… А она у меня… хуже кухарки всякой, стыдно на улицу показать. Боже мой, боже мой! Только и утехи у нее, что
принесу из гостей яблочек или какой кренделечек…
В одну скверную осеннюю ночь Андрей Степанович Пересолин ехал
из театра. Ехал он и размышлял о той пользе, какую
приносили бы театры, если бы в них давались пьесы нравственного содержания. Проезжая мимо правления, он бросил думать о пользе и стал глядеть на окна
дома, в котором он, выражаясь языком поэтов и шкиперов, управлял рулем. Два окна, выходившие
из дежурной комнаты, были ярко освещены.